а ангел смотрел на меня с высоты

Ты - безумен!... Ты вошел в мой кров,
Здесь туманы заплели дожди.
Ты в сетях - и это мой улов.
Дань судьбы... замри и не взыщи.

Да, бросаю, наигравшись, в грязь,
Да, прицеливаюсь на излет,
Но, сегодня - ты мой царь и князь,
Но, сегодня - ты растопишь лед.

Я лишь фреска, в стиле авангард,
Нарисованная не тобой,
Ты сотрешь губами боди-арт,
Ну, а завтра заболеешь мной.

Колокольчик, красный балдахин,
Оживающие тени на холсте...
Потеряешь больше, Господин,
Чем прикупишь... В белой наготе

Томным маревом в тебя вольюсь,
Жарким заревом прожгу насквозь,
Сделай вид, что я еще боюсь...
Победи, сыграв на жизнь, всерьез.

Я осока - одолень-трава,
Заморочу, заплету пути.
Коль поверишь, княже, во слова,
Ты - пропащий!... А меня прости!

Я устала, я Герда и я замерзаю...
Сколько может быть сил у девчонки простой.
...Я-я-я... ты-ты-ты... каплей в вену стекают.
Я парю курсом четким на Nord за звездой.

...Ту-ту-ту... и опять абонент недоступен.
Был ли он, светлый мальчик с ледышкой в душе?!
Или это мираж... ля-ля-ля... песня, глупый!
Улетай вороненок, сиди в блиндаже.

...Жах-жах-жах... тут стреляют, тут страшно и мерзко
И не ценятся души - на каждой мишень
Знаком втиснутым кровью, а в мыслях обрезки
...Я-мы-ты... словно пули в растреляный день.

Я устала, все честно... здесь белые стены,
А была ли девчонка?!... Да ладно не плачь,
Вороненок!... Ты глупый - мы с ним жизнепленны,
Разве сможет какая-то смерть нас разъять...

Не надо вечности, не надо пышных фраз,
Фанфар торжественных и церемоний,
Когда ты просто здесь - воистину, сейчас,
Мой ангел и невольник мой, невольный.

Не надо трепета, не надо волшебства,
Налей мне чай и просто сядь поближе.
Мы не жильцы в раю - иные существа
И наше небо чутотку пониже.

Не надо суеты, не надо... помолчим
В счастливом таинстве двух душ... о главном.
Мы в ангельском меду давно горчим,
И солоны в их пресноте... забавно.

Не надо свеч... в земную ночь войдем вдвоем,
Тускнеет нимб твой серебром бесплотным.
Не надо, не снимай... Немного подождем,
К утру ты станешь теплым и свободным.

Ты бы выстелил смальтой мои следы
И шафранно-лазурный построил город,
Но авгуром похищен полет звезды,
Алебастровый темплум пронзен и вспорот.

Ты бы смог, звездочет, разрешить злой рок,
Если б стал просто Богом, а я Богиней,
Чтоб никто в изумрудный наш град не смог
Проскользнуть, проползти на века доныне.

Ты бы дал нам надежду любить и ждать,
Что нам рай, что нам ад... Это просто стены,
Где вмурованы души и нужно спать,
И забыть, как над каписом рвались вены.

Ты бы мог подарить пусть - неправду, блеф,
Не отдав меня в вечность, под снежность грима,
Во фронтон... в мир зимы, в белый барельеф.
Ты не смог... Ты не Бог... Не-предатель Рима

А был ли ты, любимый, был ли
Когда сжигала я мосты,
Когда горчащий ветер смирны
Мне крылья опалял и сны,

Когда иконы пред молитвой
Сияли Божьим серебром,
Когда проигрывала битву
С судьбой, оставив отчий дом.

Ты здесь теперь, когда на плахе
Лежит распятая любовь,
И ждет палач в зверином страхе,
И замерла надменно бровь.

Ты здесь сейчас, такой красивый
Пред чернью, мой холодный князь.
И бес твой тут медоточивый,
Шипящий: - Брось княгиню в грязь!

Привет, мой друг, Венеция плывет
За набережною неисцелимых,
Где души рвутся терцией в полет:
- А были ль мы хоть кем-то объяснимы?!


Все преходяще, лев мой, золотой,
Когда любовь сгустится в твердость камня,
Он затхлой будет унесен волной
Туда, где время истирает память.


Плывет, крылатый, вновь она плывет
Сыграв в свой карнавал, сладкоголоса,
И маска ей мала и рифма жмет,
А мы ей - лишь каналов рябь и проза.


В гондоле золоченой на восход,
Патрицианкой рыжей с сердцем львиным,
А нам не исцелиться от щедрот
Сиротства, вбитых клином журавлиным.

Не могу не писать о тебе, не могу
В каждой строчке моей тает нежность,
Смесью сладости с горечью в привкус к глоткУ,
Утекает ненужной - в безбрежность...

Я устала быть сильной, устала и всё.
Стать бы просто тобою ведомой.
Знаешь, эти мечты, как настырное зло,
Где душа моя чайкой бездомной.

Просто знай, если вдруг на крутом вираже
Жизнь тебя хитрой смерти проспорит,
Чайкой ринется сердце мое в кураже -
Отвоюет тебя и отмолит.

А потом будь, что будет - пусть небо тебе
Дарит крылья мои и печали.
Может только тогда звезды скажут с небес,
Что напрасно нас не повенчали.

Не могу не писать о тебе, не могу
В каждом слове моём тает нежность.
Если чайкой найдешь на пустом берегу
Помолчи... дай уйти мне в безбрежность.

Она мечтала: - Выстрои мне город
Со шпилями и волшебством закатов!
И засыпала, наконец -  с укором,
А он курил и мастерил солдатов.

Она просила: - Вырасти мне розу,
Простую розу солнечного цвета!
А он писал ночами скучно прозу,
Хотя хотел ей легкости и лета.

Она  рыдала: - Ты со мной не весь!
А у него в контракте вместо  - РАЙ,
Давно был прочерк и приставка - БЕЗ,
Но он молчал и наливал ей чай.

Она давила: - Будь таким как все!
Ну, что ты все опять молчишь, молчун!
А он бежал по взлетной полосе
Во сне и иногда взлетал чуть-чуть.

Она бледнела: - Завтра я уйду!
И снова собирала чемодан,
А он, разжав ладонь, дарил звезду
И новый, офигительный роман.

Ты молча приходишь, стоишь под окном
И желтую розу кладешь на порог,
И небо мелеет - становится дном,
Где звезды хранит наш доверчивый Бог.

Ты молча приходишь и воздух горчит,
Вновь эхом любви замирая в стихах,
Наш Бог постаревший с тобою молчит,
Вдох каждый мой взвешивая на весах.

Ты молча приходишь меня возвращать
Из мест, где Он души хранит на краю.
Ты понял, как больно мою отдирать,
Когда проросла она насмерть в твою.

Зачем мне душа, если сердце в тоске,
Одна в равнодушности вечных времён.
Бог тоже устал, Он сегодня во сне
Увидел, что ты новый стих мой прочёл.

Ты молча приходишь и смотришь в глаза,
А я не могу ничего возразить.
Наш Бог слишком добр, Он простит нам себя,
Но нас он себе не посмеет простить.


http://www.playcast.ru/?module=view&card=871294&code=6dc008d8ee4317d55bfe2bb4d8477da1ef581e57

-Здравствуй!... Мария...

-Здравствуй, Чудо ситцевое!
Новое платье надела - красиво, смело!

-Поговорить есть время?

-Да, вот малыша спать уложила,
Вроде пока нет никакого дела...
Как ты? Что так вырядилась,
Кто же цветастой тряпкой тоску прикрывает?

-Да все, как всегда... Вроде все выстроила,
А главного кирпичика нет - у него другая...

-Да у меня тоже все не просто было.
До сих пор, вроде все принимает, а не понимает.
Он никогда и не дарил звезд то мне,
Он ведь плотник по призванию:
Дудочки, люльки, посохи
День деньской вырезает,
Ну и нас с сыном оберегает...
Вот и сейчас сидит на площади,
Это раньше я все плакала...
Прости меня, Господи...
Билась и билась раненой птицею.
Казалось, ну еще шаг и удавиться бы.
А он по люлькам душу мою ободом
Все вырезывал, отпаивал водицею...
Просил не смотри в глаза, просил шепотом...
Если так смотришь,
Я в землю врастаю.
Там тоска нечеловеческая,
Мол, не выдержу больше - истаю...

А теперь сынок всегда со мной и всегда маленький:
Свет мой, чудесный - цветочек мой аленький...

-А часто СЫН то тебя навещает?

-Да я не считаю... Иногда, если время бывает...
Спрашивает: - Мама, ты меня не узнала?

-И как сердце?... Ёкает?  Жестоко ведь...

-Уж, конечно... Споткнется и замирает,
Но я ему отвечаю... Прости, сердешный мой,
И молока наливаю - любит козье.
Лепешки даю в дорогу, обмываю ноги,
Целую руки и двери за ним закрываю...

-А что и правда не узнаёшь? Не может быть.

-Узнаю, конечно... Я же не дура,
Просто он вырос, идет своею дорогою,
А я его выстрадала и Отцу вернула...
У меня вон, снова он... изначальный,
Беззащитный, слабенький,
И грудь молоком налита, пора бы ему кормиться...

-А ты теперь всегда молодая?!...

-Ага, но помню себя старенькой.
Все ходила, все искала, все надеялась...
Может смерть его мне только снится...

-Да уж!!!... Куда мне здесь со своей прялкою...
Все пряду одиночество, заплетаю косицами...
Вроде и не выгляжу жалкою...
Но, что делать то мне со своими принцами?

-Мужикам нельзя верить, ситцевая!
Верить  можно лишь сыну и в Бога,
Ну и в дух святой, а как же иначе;
По другому и не услышат,
Там ведь такие очереди,
И не пробьешься до их порога...
Бывает часто - стучатся, да неудачно...

-А тебя вот встретила,
Повезло или как это?

-Да нет, у меня действительно проще...
Вот включу монитор...
А на белом  - Мария, Мария, Мария...
А под ресницами, жалость - будто дождик в роще,
Все ваши мыслишки в чистой воде полощет,
Нажимаешь Enter...
И в души вам смотришь, смотришь...

-Устаешь наверное?!

-Честно?!... Неимоверно!...
Но малыша покормлю,
И душа не ропщет...